Он мог шутить с мрачным лицом и потешаться над горем. И это ему прощалось, потому что все усматривали в его словах рациональное зерно. Все, кроме его отца.

Мэтью Деметриос, решив объехать окрестности, покинул старинные стены и направился к своему «лендроверу».

Уже рассвело, когда он неторопливо проезжал по высокому берегу местного водоема, чуть прихваченного ночным морозом. Периферическое зрение заставило его насторожиться. Яркое пятно стремительно двигалось параллельно с ним, но чуть ниже.

Мэтью присмотрелся и в бледных лучах восхода разглядел человеческую фигурку в ярко-красном головном уборе.

— Неужели бывают такие идиоты? — спросил он себя.

Человеческая фигура торопливо, спотыкаясь, продвигалась по тонкой ледовой корке, которая еле успела намерзнуть в первые по-настоящему зимние дни. Невооруженным глазом можно было судить о ее недостаточной прочности.

Однако Красную Шапочку это, видимо, нисколько не смущало.

Беспокойство охватило Мэтью. Их отделяли по меньшей мере пятнадцать ярдов крутого склона.

По характеру движений угадывалась девочка или молодая женщина. Тревога Мэтью нарастала с каждым ее шагом. Он знал, насколько могут быть коварны полыньи даже среди жестокой зимы, а уж тем более хрупкая ледяная корочка — даже под таким легким телом.

Он не ошибся в своих дурных предчувствиях.

Через несколько мгновений до него донесся истошный женский крик, и Красная Шапочка как будто стремительно уменьшилась в росте. Беспомощная фигурка беспорядочно трепыхалась в воде и издавала отчаянные крики.

Мэтью не медлил ни секунды, его мозг, приученный к моментальным решениям на самых опасных участках гоночной трассы, заработал на полных оборотах.

Он остановил машину, кинулся к багажнику, извлек из него ледоруб и моток альпинистского страховочного троса. И метнулся к кромке водоема, просовывая на бегу топорище за пазуху.

Достигнув ледяного наста, он лег на живот и осторожными пластунскими движениями стал приближаться к борющемуся за жизнь существу, облик которого постепенно— вырисовывался в утреннем сумраке.