Алые пятна гнева вновь проступили на старческих щеках.

— Я рассчитываю, что ты повзрослеешь и перестанешь воротить нос от самой подходящей для тебя партии.

— Отец, я еще слишком молод, чтобы жениться па девятнадцатилетней девчонке. Двое инфантильных в одной семье — это явный перебор.

— Саша, невзирая на свой юный возраст, гораздо сознательнее, практичнее и, не побоюсь сказать, мудрее тебя, — авторитетно заявил отец. — А та актриска, что липнет к тебе, как выплюнутая кем-то жвачка... Как там ее?

Такие вопросы — в его духе. Они могли смутить кого угодно, только не Мэтью. Презрительно вопрошая об обстоятельствах, которые не заслуживают внимания такого солидного человека, как он, Андреос лишь обнаруживал перед сыном свою «ахиллесову пяту» — безнадежный снобизм. Отца коробило то, что Мэтью «путается» с людьми не их круга. Такая неразборчивость отпрыска казалась ему самым непростительным великосветским грехом.

— Да и я уже запамятовал, — легкомысленно отмахнулся Мэтью, прервав тем самым атаку отца.

В одном старик заблуждался. Он был уверен, что Мэтью пренебрегает весомостью унаследованного от предков имени и связанных с ним ожиданий. То, что сын пошел своим путем, вовсе не означало, что он начал с нуля. Отнюдь — он очень гордился своей принадлежностью к высшим кругам. Он любил слыть эксцентричным, но никогда не опускался до толпы. Короткая связь с упомянутой «актриской» осталась черным пятном в его душе.

В глазах Мэтью эта женщина олицетворяла собой все презренное обывательское. Неприкрытая жажда славы, денег, поклонения и ни толики куртуазности, элегантности, вкуса. Но такие часто «липли» к Мэтью, принимая его снисходительность за симпатию.

— Я уже изучил рекламные проспекты нескольких элитных агентств по подготовке свадебных церемоний, — уведомил старик сына.